Корзина
Ваша корзина пуста.

УШЕДШИЕ ВДАЛЬ ПОВЕСТЬ (ЧИТАТЬ ОНЛАЙН)

9 июля 2018 г.

 ТЛЕЮЩИЙ ФИТИЛЬ

Иногда, чтобы начать, нужен толчок извне.

Река, тонет девочка, люди на мосту. Вдруг кто-то срывается в воду и спасает ребенка. Крики восторга, журналисты тут как тут, а герой возмущенно кричит: «Нет, вы сначала скажите, кто столкнул меня с моста?» Вот так и я, получив толчок в спину, ринулся, как в сказке, туда, не знаю куда, добывать то, не знаю что.
 
В то утро я пришел на работу в корпункт, как обычно, к десяти. За двадцать лет работы в газете мне редко доводилось впадать в уныние из-за мыслей о служебных обязанностях. Прошел все три стадии, выдуманные и определенные мною так. Первая — на работу ходишь с удовольствием. Вторая — можешь не ходить, когда не хочешь, но бездельничать на работе интереснее, чем дома. И третья — можешь вообще работать дома, но в корпункте всегда вдохновеннее. Потому что корпункт — это коллеги, новости, общение.
Найти дело по душе — великая вещь.
 
Работал я тогда собственным корреспондентом корейской газеты, которая издавалась в Алма-Ате. Кроме меня еще трое скрипели перьями в ташкентском корпункте, и я числился как бы заведующим. Почему «как бы»? Потому что деньги мне платили в основном за мои собственные материалы, а цена мудрого руководства была мизерной. Играющий тренер, одним словом.
 
О нашей газете и корпункте я еще расскажу, а сейчас снова возвращусь к тому злополучному дню. На работе, как обычно, уже восседал Антоний Ким — человек из породы так называемых «жаворонков». Из тех, кто рано встает и рано все узнает. Скажем, неприятные новости для других. А подать их на тарелочке с ехидной улыбочкой он умеет.
 
— На, читай, — протянул он мне газету «Правда Востока», не дождавшись даже, когда его начальник усядется и закурит свою первую трудовую сигарету. — Пока мы чесались, люди уже написали. И кто пишет? Михаил Квак, русский поэт!
 
Заголовок заметки, услужливо обведенный красным фломастером, заставил замереть сердце: «Корейскому культурному центру — быть». Вот черт!
 
Я быстро пробежал «стострочешник» и был страшно раздосадован. Не потому что обошли, как говорят газетчики, «вставили фитиль в задницу». К таким вещам привыкаешь, понимая, сегодня — ты, а завтра — я. Но тема этой заметки была кровно корпунктовской. Ощущение как у обокраденного. Словно кто-то подслушал все наши разговоры и точно списал. И плюс ко всему еще — личность автора. Скорее всего, сначала — автор, к которому я отношусь, мягко сказать, с неудовольствием, а потом уже то, что именно он вставил нам фитиль.
 
Может быть, просто совпадение? Но я сразу стал грешить на Кан Де Сука, тоже поэта, но пишущего на корейском. Будучи пенсионером, Кан-сэнсенним часто бывал в корпункте, где встречал с нашей стороны самый радушный прием как человек почтенного возраста и знаток родного языка. При нем и с ним мы не раз обсуждали вопросы создания национального культурного центра. И надо же — к кому все это перетекло. К Михаилу Кваку — поэту, не затронувшему в своих многочисленных стихах ни одной корейской темы. И он же обгоняет нас на повороте.
 
Это вызывало особенную досаду. А ведь когда я впервые увидел и услышал Михаила Квака, то чуть не заплакал от ликования. Было это давно, я служил тогда в армии за тысячу километров от дома. Как раз в Ташкенте случилось землетрясение, и союзное телевидение часто вещало об Узбекистане. И вот на каком-то «голубом огоньке» слово предоставляют поэту Михаилу Кваку.
 
Встает молодой симпатичный кореец и начинает по-русски читать стихи. Чтото про степь, топот скакунов, стрелы, костры, словом, очень напоминавшее Блока. Я был в восторге. Никогда прежде не видел по центральному телевидению поэта-соплеменника, а если учесть, что в части я был единственным корейцем, то мои чувства будут более понятны.
 
Через десять лет мы встретились воочию. За это время ореол Михаила Квака несколько поблек в моих глазах. А затем и окончательно угас. Есть такие люди, которые смотрят на других только с точки зрения выгоды. Нужен человек — он так и вьется вокруг него, а не нужен — эдакая снисходительность, тоже мне букашка. Поэту, конечно, можно многое простить за талант. Говорят, Пушкин был несносным человеком. Но он людей не делил на «выгодных» и «не выгодных». Мог написать эпиграмму на кого угодно, даже на царя.
 
Может, Михаил Квак тоже большой поэт. Но уж больно его стихи попахивают конъюнктурщиной. Особенно те, что были посвящены брежневской «Малой земле». Конъюнктурные соображения никогда не подвигали поэтов на создание шедевров и потому, наверное, истинные таланты не писали из соображений выгоды.
 
Не так давно Михаил Квак отмечал свое 50-летие. Понятно, каждому хочется, чтобы был пир — на весь мир. Другое дело, соразмерность желания и возможностей. Михаил Квак, не мудрствуя лукаво, решил прибегнуть к испытанному многими членами Союза писателей приему — подключить к юбилею какое-нибудь хозяйство. Как бы не ты устраиваешь торжество, а народ, который не может жить без твоих стихов. Михаил Квак считал себя поэтом высокого полета и поэтому выбрал самый именитый, а следовательно, и самый богатый колхоз — «Политотдел».
 
Председателем там был Хван Ман Гым — человек легендарный, Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета Узбекской ССР, член президиума совета колхозов страны. Тридцать с лишним лет он возглавлял «Политотдел», и за это время хозяйство из захудалого превратилось в одно из лучших в СССР. Сюда возили Хрущева, Брежнева, не говоря уже о руководителях рангом пониже, лидеров соцстран, космонавтов, знаменитых
артистов, писателей. Всех и не упомнить, кто восхищался образцовым колхозом, от души угощался за щедрым гостеприимным столом сельчан.
 
Чтобы такое хозяйство приняло участие в юбилее, надо иметь славу большого поэта, или хотя бы симпатию самого председателя. У Михаила не было ни того, ни другого. Более того, за год до описываемых событий он совершил одну оплошность. В колхозе был корейский ансамбль, очень популярный, имевший звание лауреата премии Ленинского комсомола страны. И вот для этого ансамбля Квак вызвался написать стихотворную аннотацию, чтобы публика, не знающая корейского языка, могла понимать, о чем поют артисты.
 
Вызвался добровольно, а потом выставил такой счет, что у председателя глаза полезли на лоб. Очевидцы рассказывали, что Хван Ман Гым чуть ли не в лицо бросил счет своему заму по «культмассовой работе», который на беду был еще и однофамильцем поэта. Бросил и резко сказал: «Все Кваки такие!» Михаил, конечно, не забыл тот случай и не стал, как обычно делается, лично ездить на поклон к председателю. А сразу подключил секретаря обкома партии Раджапова, баловавшегося сочинительством песен, музыку к которым, кстати, писала дочь Михаила. Раджапов позвонил председателю «Политотдела». Аргумент был прост: корейцы-сельчане должны чествовать поэтов-корейцев. На что Хван Ман Гым резонно возразил, что корейцев в колхозе всего четвертая часть и «его просто не так поймут».
 
Но просьба секретаря обкома партии равносильна приказу, и Хван Ман Гым, скрепя сердце, вынужден был согласиться. Только предупредил Михаила — колхоз выделит лишь помещение, мебель, посуду. Поэту пришлось довольствоваться этим. Главное, был фон — корейская общественность выражает свою признательность мастеру слова.
 
Но за две недели до мероприятия Раджапова, как говорится, «ушли», и ветер переменился. Михаилу объявили, что колхоз передумал. Бедному юбиляру пришлось срочно снимать ресторан в городе, обзванивать массу людей, чтобы сообщить о перемене адреса.
 
Накануне юбилея Михаил заходил в корпункт, при мне звонил в редакцию нашей газеты, а затем передал трубку мне. Знакомый голос замредактора велел купить поздравительный адрес, заполнить его теплыми словами и вручить юбиляру от «имени и по поручению».
 
Чтобы вручить адрес, надо попасть на юбилей, Михаил же пригласительных билетов не оставил, лишь уходя, как бымежду прочим, бросил — ну, вы тоже приходите.
 

ПОЛНУЮ ВЕРСИЮ ЭТОЙ ПОВЕСТИ ВЫ МОЖЕТЕ СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО В ФОРМАТЕ PDF
 
 
 
 
 
Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Заголовок комментария:
Комментарий: